Буревестник с Полтавщины

georgij-gapon

Бела береста, да деготь черен

Полтавщина подарила жизнь не одной загадочной личности. Среди них — поп Гапон. Он прожил 36 лет, но заставил говорить о себе если и не весь мир, то многих. И прежде всего, известен он как создатель и руководитель профсоюзной организации «Собрание русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга», как организатор январской 1905 года рабочей забастовки и массового шествия рабочих 9 января к царю с петицией, в которой перечислялись их требования, подавленных расстрелом рабочих, по официальной истории положившем начало «Первой русской революции» 1905-1907 годов.

Долгие годы историки писали это имя лишь черной краской, руководствуясь не столько фактами, сколько «партийной целесообразностью». Но давайте посмотрим на действия Гапона, которые так и остались не совсем понятыми. А окажет помощь нам, среди прочих источников, и книга самого Гапона «История моей жизни».

Родился Георгий Аполлонович Гапон в селе Белики Полтавской губернии (ныне — Кобелякский район) в селянской семье 17 февраля 1870 года. Свою судьбу связал с церковью. В 1898 году по ходатайству преосвященного Иллариона Полтавского: «о разрешении овдовевшему священнику Полтавской епархии Георгию Гапону, закончившему в 1893 году курс Полтавской семинарии по второму разряду, сдать приемные экзамены в академию», в знак уважения к похвальному отзыву о служебной деятельности священника кладбищенской Всесвятской церкви Полтавы, Георгию Гапону было разрешено сдать вступительные экзамены в Петербургскую духовную академию. Отучившись в академии в 1898-1903 годах, теперь уже кандидат богословия Гапон стал священником петербургской пересыльной тюрьмы.

У американского историка Ричарда Пайпса в книге «Российская революция» есть слова, зовущие быть рассудительными, не поддаваться домыслам и лжи как о противниках, так и о соратниках. Давайте попробуем это сделать, избавляясь от навязанных стереотипов.

1905 год. С точки зрения здравого смысла можно по-разному относиться к тем событиям. Но факт — шла концентрация антигосударственных, революционных сил. Щедрые «гранты» революционерам выделила Япония. Каждая партия пыталась завлечь пролетариев — рабочих фабрик и заводов, на свою сторону, как «главную революционную силу». В столицах и крупных промышленных городах начали создавать профсоюзы — будущие «приводные ремни коммунизма». В Петербурге профсоюзы возглавил Гапон. В начале 1905 года под его руководством пребывало более 11 тысяч организованных рабочих. Он стал известнейшим руководителем профсоюзов того времени. Его действия были настолько заметными, что 8 января, за день до Кровавого воскресения, власти выдали ордер на его арест, а Синод отлучил его от Церкви.

Грозные события 9 января всколыхнули всю Россию, хотя согласия между рабочими и партиями не было. Большевики из «черты оседлости» звали к восстанию, но Гапон начал действовать самостоятельно. Он написал личное послание к царю. В письме он предупреждал, что рабочие придут на Дворцовую площадь, веря в реформы. «Придут, веря в царя».

Но возле Нарвских ворот шествие остановили казаки, а от Александровского сада послышались первые выстрелы. (Первыми и по солдатам, казакам и по рабочим начали стрелять революционеры-провокаторы с чердаков.) Гапон 8 января предупреждал рабочих, что в них могут стрелять. Но когда в колону врезались казаки, он выкрикнул: «Вперед товарищи! Свобода или смерть!» Прозвучал залп. Передние ряды падали. И тогда Гапон вскричал: «Нет больше Бога! Нет больше царя!»

Рабочие искали себе идейного вождя и остановились на кандидатуре Гапона, избрав его профсоюзным лидером. Почему? Он подходил для этой роли благодаря свойствам своей натуры: нервно восприимчивый, принимал чужие беды близко к сердцу, легко поддавался влиянию массовых настроений. Ему, безусловно, помогал талант народного трибуна. Речь его была проста и понятна всем. Но он не был подвержен влиянию уже тогда не редких партий…

Одни называют Гапона провокатором, предателем интересов народа, другие называют его искренним борцом за народное дело. Он был способен и на великие дела, и быть хитрецом, мечтающим о собственной заметной роли в обществе и истории. Но, все-таки, надо признать, ему удалось встать во главе рабочего движения того времени.

Вечером 9 января Гапон сидел в кабинете Максима Горького, спрашивал у него совета: как поступать дальше? Алексей Максимович со слезами на глазах, так утверждают очевидцы, тихо сказал: «Надо идти до конца. Даже если придется помирать!»

К рассвету в кабинете Горького Гапон составил свое знаменитое воззвание: «Родные! Братья товарищи-рабочие! Мы мирно шли 9 января к царю за правдой. Мы предупреждали об этом его опричников-министров, просили убрать войска, (в этой листовке Гапон подбирает слова, понятные народу). Пули, что убили рабочих, что несли царский портрет, прострелили портрет — и убили нашу веру в царя. Смерть им всем. Делайте шкоду всем, кто чем и как может. Я призываю всех, кто искренне хочет помочь народу свободно дышать и жить — на помощь! Всех интеллигентов, студентов, все революционные организации (социал-демократов, социалистов, социал-революционеров) — всех. Солдатам, что помогут народу добиться свободы- мое благословение. Дорогие товарищи! Не падайте духом! Верьте, скоро добьемся свободы и правды. Это мое послание и завещание, что зовет всех притесняемых и знедоленых на Руси восстать на защиту своих прав. Священник Григорий Гапон, 1905 год».

По содержанию этой листовки видно позицию Гапона, можно уверенно сказать, был ли он провокатором. Провокатор в своем притворстве не зовет к борьбе с теми силами, с теми, кто как будто бы «уполномочил» его «обманывать людей в своих интересах». Тяжело бороться со стереотипами и ярлыками. Но вдумайтесь!

Избегая ареста, Гапон эмигрировал за границу, где, собрав деньги за свои выступления, книги, статьи купил целый корабль оружия и направил его в Россию, и не его вина, что судно «Джон Крафтон» затонуло. Будучи за границей Гапон вышел из партии социалистов-революционеров (эс-эр-ов). Это ему не простили, эсеры теряли влияние на рабочих. Ему стали угрожать. В Париже с ним случился нервный срыв, он самоустранился от революционной работы. Стал постоянным завсегдатаем парижских «шинков». Другими словами, ушел в запой, при этом часто заказывал оркестру и артистам исполнение малорусских народных песен. Одной из любимейших его песен была «Ревет и стонет Днепр широкий», которую он подпевал вместе с оркестром, а сам любил петь песни легендарной Маруси Чурай, такие как «Ой не ходи Грицю» и другие.

Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный.
То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам, он кричит, и — тучи слышат радость в смелом крике птицы.
В этом крике — жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике.
Чайки стонут перед бурей, — стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей.
И гагары тоже стонут, — им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни: гром ударов их пугает.
Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах… Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем!
Всё мрачней и ниже тучи опускаются над морем, и поют, и рвутся волны к высоте навстречу грому.
Гром грохочет. В пене гнева стонут волны, с ветром споря. Вот охватывает ветер стаи волн объятьем крепким и бросает их с размаху в дикой злобе на утесы, разбивая в пыль и брызги изумрудные громады.
Буревестник с криком реет, черной молнии подобный, как стрела пронзает тучи, пену волн крылом срывает.
Вот он носится, как демон, — гордый, черный демон бури, — и смеется, и рыдает… Он над тучами смеется, он от радости рыдает!
В гневе грома, — чуткий демон, — он давно усталость слышит, он уверен, что не скроют тучи Солнца, — нет, не скроют!
Ветер воет… Гром грохочет…
Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря. Море ловит стрелы молний и в своей пучине гасит. Точно огненные змеи, вьются в море, исчезая, отраженья этих молний.
— Буря! Скоро грянет буря!
Это смелый Буревестник гордо реет между молний над ревущим гневно морем; то кричит пророк победы:
— Пусть сильнее грянет буря!
(Максим Горький, «Песня о буревеснике»)

Максим-Горький

Но в России имя Гапона как и раньше привлекало рабочих, профсоюзные организации продолжали расти. В конце-концов он нелегально вернулся в Петербург. Чувствуя возросшее его влияние на пролетарские массы, ЦК партии эсеров решило устранить его, как «отщепенца» и конкурента, физически, обвинив в «сотрудничестве с властями и предательстве революции». Но по разным источникам в желании устранить Гапона «отметились» и большевики, не любившие разделенную любовь пролетариев, и прочие участники «политического рынка» — от крайне левых до крайне правых — шла подковёрная и открытая борьба за влияние на рабочую массу, или сегодняшним словом — электорат. Об этом свидетельствует грандиозная компания травли, организованная против Гапона, который, однако, готовился отдаться на открытый общественный суд для оправдания от всех «вменяемых» ему «преступлений».

В итоге и, наверняка чтобы не допустить этого открытого суда, план убийства был реализован группой лиц, которую возглавлял член партии эсеров Петр Рутенберг (близко знакомый Гапону). Это было совершено в период с 28 марта 1906 года (день, когда Гапон выехал из Петербурга на тайную встречу с представителями партии эсеров) по 30 апреля, когда было найдено его тело на даче в Озерках под Петербургом. По результатам медицинского освидетельствования его удавили, а затем тело подвесили.

Кстати, когда впоследствии высокопоставленный чиновник охранки раскрыл список провокаторов охранки, имени Гапона в этом списке не было. Меншиков, эмигрировавший на Запад, назвал более трехсот провокаторов, в том числе и Азефа, и будущих историков «Краткого курса». Имени «полтавского буревестника» среди провокаторов — нет.

В мае 1906 года на Успенском кладбище Петербурга тело убитого было предано земле. Здесь, вместе с множеством рабочих- членов «Собрания русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга», присутствовала и коханка (любовница — Ред.) Гапона — Марья Кондратьевна Корелина, выступившая с речью, опубликованной в тогдашних газетах. Она, как и другие выступившие, подчеркивала, что Гапон погиб от злодейских рук и звала к мести. Винила в смерти любимого она не власть, а революционеров. На кладбище были пропеты гимны «Свобода» и «Смело, товарищи, в ногу». На деревянном кресте была начертана надпись: «Герой 9 января 1905 года Георгий Гапон».

Николай Яременко

На фото:
Священник Георгий Аполлонович Гапон;
Максим Горький в 1905 году

 

Читайте также: