Кадет

Суворовцы

ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ

Если бы вы спросили советского мальчишку, кем он хочет быть, то наверняка получили бы в ответ — космонавтом или летчиком! Эти профессии были самыми популярными и желаемыми для советских пацанов. Так думал и Юрка Беляков, поступая в Киевское Суворовское военное училище в 1976 году. Но в отличие от своих сверстников, только мечтавших, Юра сделал реальный шаг к осуществлению своей мечты.

Его отец служил в ВВС СССР, и Юра с малых лет влюбился в вертолеты, которые обслуживал со своими солдатами его отец.

История Суворовских училищ началась ещё со времен Петра Первого, создавшего артиллерийскую школу при лейб-гвардейском Преображенском полку. В нее на обучение принимали юношей, которые с малых лет намеревались посвятить себя военному делу. Вскоре такие школы получили название кадетских корпусов. В одной из таких школ при лейб-гвардейском Семеновском полку учился и будущий полководец — Александр Васильевич Суворов.

Задача кадетских корпусов заключалась в оказании помощи обучению и воспитанию детей из семей воинов погибших, потерявших здоровье или отличившихся при защите Отечества. Юноши предназначались к воинской службе в офицерском звании.

В 1917 году, вместе с революцией, закрылись и кадетские корпуса. Также было затоптано звание гвардейца и сняты так ненавистные революционерам погоны. Начались гонения на церковь и религию. Боевой опыт царской армии и её костяк — офицеры был уничтожен. Кого не расстреляли, того посадили в тюрьмы. Из военной истории вместе с другими военачальниками были выброшены и Суворов, и Нахимов. В вооруженных силах было разрушено единоначалие, и в армию вторглась политика в лице комиссаров. Отныне все решения командир должен был согласовывать с комиссаром. Для комиссара главным было не военное дело, а правильное понимание бойцами политики партии! Страдала боевая подготовка, а дисциплина зачастую сводилась к проведению очередного митинга.

У всех без исключения революций можно наблюдать две фазы. Первая — разрушения и эйфория от своих действий. Вторая- отрезвление и растерянность от потери ориентиров и перспектив.

Великая Отечественная война быстро расставила все на свои места. Ошибки политиков и бездарное военное руководство под контролем комиссаров привели к потере управления войсками и огромным потерям Красной Армии. Всего через пять месяцев фашистские дивизии оказались под Москвой.

Вот тут-то спохватились и вспомнили и про традиции армии, и про боевой опыт, и даже про религию! Так, в декабре 1941 года Сталин приказал совершить облёт Москвы на самолете с группой священнослужителей и иконой Пресвятой Богородицы на борту. Церковь активно включилась в сбор пожертвований для производства техники и освящения оружия.

Затем, 18 сентября 1941 года, четыре наиболее отличившиеся в боях дивизии были преобразованы в гвардейские. Приказом № 265 «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров» развязали руки командирам и одновременно с этим стали освобождать из лагерей и тюрем репрессированных кадровых военных. А в августе 1943 года начали формировать Суворовские и Нахимовские военные училища. С той лишь разницей, что «старорежимное» название «кадет» было заменено на «суворовец». Сам же русский полководец был к тому времени признан советской властью «правильным героем» и в его честь был учрежден орден Суворова.

Как показало время, неистребимое никакими идеологическими и бюрократическими штучками старорежимное название «кадет» переползало из поколения в поколение суворовцев, как, впрочем, и традиции кадетских военных училищ. «Кадеты» приходили в армию не по призыву, а по призванию. Главным девизом было и есть — «жизнь отечеству, честь — никому!»

полковник-Шкиря-Иван-Иванович

КАДЕТСТВО

После поступления в училище юноши оказывались в суровом армейском быту. К общеобразовательной программе средней школы с упором на углубленное изучение иностранных языков были добавлены военные науки: азы тактики, топографии и стрельба из стрелкового оружия. Особое внимание уделяли физической подготовке. Ну а что такое дисциплинарный устав «кадеты» узнавали на своем опыте на два года раньше своих сверстников.

После сдачи выпускных экзаменов суворовцам выдавали нагрудный знак вместе с удостоверением. В положении о нагрудном знаке было указано, что в случае утери или порчи его новый нагрудный знак не выдадут, за исключением особо уважительных случаев по ходатайству командующего войсками военного округа! Между собой знак называли «крабом», а изображенного на нём А.В.Суворова — «дедом». Зато хранили знак как зеницу ока и безошибочно узнавали «своих» среди всей военной братии.

В СВУ, благодаря своему росту, Юра хорошо играл в волейбол и входил в сборную училища. А в 1977 году Киевское СВУ заняло второе место на соревнованиях по волейболу среди Суворовских училищ в Ленинграде.

Вскоре пришло время выпускных экзаменов и распределения в военные училища. Тут-то и растаяла его мечта стать военным лётчиком. Вредный начальник медицинской службы подчеркнул графу «РОСТ» и указал, что суворовец Беляков Юрий Владимирович для прохождения службы в ВВС СССР не годен. Ограничение по росту для военных летчиков составляло 1 метр 85 сантиметров. То, что было преимуществом в волейболе, оказалось недостатком в авиации. Юра остановил свой выбор на Бакинском общевойсковом училище.

Суворовцы-на-Параде-Победы-24-июня-1945-года

ВОЙСКОВОЕ УЧИЛИЩЕ

Почему именно в Баку? Ну, во-первых, сыграла свою роль прочитанная в одной из центральных газет статья: «Баку — столица волейбола», а во-вторых, «юг, море … там я ещё не был».

Абитуриенты в училище кучковались по разным признакам: «кадеты» — независимо от училищ, «сапоги» (так называли солдат и сержантов независимо от родов войск), а гражданская молодёжь — по принципу землячеств и просто симпатий друг к другу. После сдачи экзаменов и принятия присяги уже в подразделениях — взводах и ротах — командирами отделений и заместителями командиров взводов ставали обычно «сапоги» и «кадеты». Ну а через годик, когда в коллективах определялись лидеры, младшими командирами могли стать и курсанты из гражданской молодёжи.

«Кадеты» всегда держались друг за друга и дружили не только на своих курсах. Часто старшекурсники брали под своё крыло курсантов из младших курсов. Так Юра и познакомился со старшекурсником Иваном Чепелем, тоже выпускником Киевского Суворовского училища. После выпуска Ивана Юра поддерживал с ним связь, они переписывались, а в 1981 году Иван написал, что отбывает на новое место службы в Афганистан. А уже через 5 месяцев один из однокашников Ивана прибыв в отпуск из Афганистана в Баку, рассказывал об обстоятельствах боя, в котором тот погиб. Курсанты, слушая рассказ офицера, зачарованно смотрели на орден Красной Звезды на его груди.

Встреча-с-Маресьевым

Наступил 1982 год. Выпуск. Командование получило разнарядку из всех военных округов и групп войск. Вот тут-то некоторые командиры рот и взводов училища получили возможность удовлетворить своё желание отомстить недисциплинированным, надоевшим им новоиспечённым офицерам.

Самыми тяжёлыми округами считали Забайкальский, Сибирский, Туркестанский, Среднеазиатский. Самые престижные- конечно же — группы войск за рубежом и центральные округа- Московский, Киевский, Белорусский и Прикарпатский. Ну а лучших выпускников нужно оставить при себе в училище… Однако мало кто соглашался оставаться в училище на должностях командиров взводов. Все рвались в войска к технике, боевой подготовке, учениям и новым впечатлениям.

Как на зло, лейтенанту Белякову предложили остаться в училище. «За что же мне такое наказание», — думал Юра, глядя на генерал-лейтенанта Сацкова, расхваливающего на собеседовании с группой молодых офицеров службу в Бакинском училище — столице Азербайджана, суля и квартиры, и перспективы карьерного роста. Однако Юра решительно отказался. Всего осмелились отказать генералу 8 человек. Набычившись и глядя исподлобья, генерал прошипел: «Ну что же, товарищи офицеры, я найду вам прекрасное место для службы». И все 8 строптивых лейтенантов получили предписание в сороковую армию. Ну что же, Афган так Афган.

Советские-кадеты

АФГАНИСТАН

Прибыли в Ташкент. С собой тащили всё обмундирование, положенное молодому офицеру, вплоть до парадной формы одежды. Так проинструктировали в училище. Пока формировали группу для отправки, их расселили в общежитии. Там встретили отпускников из Афганистана. Те с улыбкой, а иногда и со смехом рассматривали здоровенные чемоданы. Наконец, один старший лейтенант толком объяснил, что к чему: «Ребята, из этого всего барахла вам нужна только полевая форма одежды и водка, которую вы должны любыми способами сохранить до прибытия в свою роту. По пути вас на водку будут раскручивать разные штабные авантюристы и, возможно, вертолётчики или командиры колонн за доставку. Всё игнорировать и всех «посылать лесом»! Доставить в целости и сохранности водку до роты — это ваш первый бой!». Всё чётко и ясно.

Юрка бросил барахло в Ташкенте, опять же друзья «кадеты» помогли пристроить на надёжной квартире у знакомых. На трап самолёта в Кабул Юра заходил налегке — с одним дипломатом, в полевой форме и в фуражке без пружины, как у белогвардейского офицера.

Он и ещё два молодых офицера из его выпуска попали в 149 мотострелковый полк, расположенный в Кундузе. Как и положено, пошли представляться командиру полка. Пока сидели и ждали приёма у дверей командира, подошёл какой-то майор.

Офицеры встали, приветствуя старшего по званию. Оказалось, это начальник штаба полка майор Садыров.

Оглядев строй, майор упёрся взглядом в Белякова. «О, … «кадет», да ещё и разгильдяй», указывая на заломленную фуражку, и добавил: «Мне такие в разведку нужны!»

В кабинете у командира полка присутствовал и замполит. И первый вопрос был: «Коммунисты есть?» Коммунистом оказался Юрий. «Будешь служить в третьей мотострелковой роте, у нас там коммунистов не хватает», — сказал он. Начальник штаба недовольно поморщился, но ничего не сказал.

Третья мотострелковая рота была дислоцирована в Южном Баглане. После представления командиру офицеры пошли в службу ракетно-артиллерийского вооружения и получили оружие. Командование решило провести с молодыми офицерами сборы, так сказать, ввести в курс дела и организовать занятия. «Опять учиться, шесть лет учили и не доучили», — подумал Юрий.

Вечером в курилке расспросил у офицеров полка, где этот Южный Баглан, как туда добраться и какая там обстановка. На следующий день что-то сломалось в механизме проведения сборов. Первым должен был проводить занятия начальник химической службы, но почему-то не появился… И лейтенант принял своё первое решение: «Нечего здесь время зря терять, там мой взвод без командира». Автомат на плечо, дипломат в руку и потопал на аэродром.

Что его поразило на аэродроме, так это то, что никто у него ничего не спрашивал — куда идёшь и зачем. Схватив за рукав проходившего мимо него «летуна», Юра спросил, как добраться до Южного Баглана. Тот указал на одну их вертолётных площадок. «Вон тот борт скоро полетит на Полихумри, а там, если повезёт, будет колонна на Южный Баглан».

Подойдя к Ми-8, Юра обратился к командиру: «До Полихумрей не подбросите?». «Чего ж не подбросить, загрузимся и полетим».

В Полихумрях колонны уже ушли, но на пункте формирования колонн удалось договориться с пропагандистами, собиравшимися в ту сторону. Юру взяли на броню и поехали в сторону близлежащего кишлака. Там забрали десяток местных вооружённых людей. Пропагандист объяснил: «Это бывшие душманы, теперь революционеры. Едем агитировать соседей, чтоб переходили на нашу сторону». «Чудеса», подумал Юрий, разглядывая усевшихся рядом с ним вонючих бородачей с разномастным арсеналом оружия: и китайские АК, и допотопные винтовки, и даже ППШ времён Великой Отечественной войны. В галошах на босу ногу, в одеждах, которые Юра видел только в историческом кино. «И вот это наш противник?» — подумал он. «Партизанщина какая-то!»

Особенно удручающее впечатление и жалость в душе вызвала гурьба босоногих детишек, пришедших проводить мужчин. Пропагандисты, наверное, учитывали этот момент, потому что из утробы БТРа начали возникать продукты — хлеб, консервы. Тут же между детьми возникла потасовка. Солдаты растаскивали дерущихся пацанов и следили, чтобы никто не остался с пустыми руками.

С пропагандистами лейтенант Беляков доехал до одного из перекрестков дорог. БТР тормознул. Ему указали на виднеющиеся вдали сооружения — «Вон там твоя рота».

Мотопехота-на-марше-в-Афгане

МОТОСТРЕЛКОВАЯ РОТА

Топая по пыльной грунтовой дороге, он все ближе подходил к посту. На первый взгляд казалось, что за ящиками с песком никого нет, и он не замечен никем. Однако, подходя ближе, он увидел голову в каске, выглядывающую из-за укрытия, и круглые удивленные глаза часового. Офицер с дипломатом и в фуражке, одиноко расхаживающий по открытой местности — не очень привычная картина для Афганистана!

Ротному представляться не пришлось: он оказался в отпуске. Исполнял его обязанности командир первого взвода — старший лейтенант Виктор Кондратов.

Познакомились. Виктор расспросил Юрия, что там нового в полку и удивился, что молодого самого отправили в роту. Узнав, что да как, он рассмеялся, и сказал: «Да, кадет, начал ты службу нестандартно — сбежал самовольно из полка. Жди привета от командования! Ну а водку хоть довез? Представиться в роте — это здесь святое дело! У нас с водкой туго». Юра достал из дипломата две бутылки и поставил на стол. — «Как положено!»

Юрию поручили третий взвод. Заместителем командира оказался сержант Давид Кайдарашвили, грузин с высшим образованием и старше его по возрасту. Командиры отделений тоже оказались толковыми ребятами, прослужившие уже более года.

Старшина повел новичка показывать расположение роты. Рота занимала территорию бывшего спиртзавода. Казарма была расположена в двухэтажном административном здании. По периметру завода организованы посты, в центре — парк боевых машин, технические, вещевые и продовольственная каптерки.

К вечеру, по приглашению Кондрашова, в роту прибыли гости — первый секретарь НДПА уезда и его начальник ХАДа- Хамид. С собой привезли горячий плов, лепешки, фрукты и какую-то жидкость в целлофановых пакетах, завязанных узлом в верхней части. Юрия так и подмывало спросить, что это такое, но он вежливо промолчал. Оба афганца до войны учились в Союзе и говорили на русском.

Накрыли на стол. Виктор стал разливать водку — сначала гостям, затем своим офицерам и прапорщикам. Дойдя до кружки Белякова, поставил бутылку на стол и со словами «Ты свою водку в Союзе отпил, попробуешь нашу» налил ему из целлофанового пакета.

Юрий встал, взял кружку и доложил — «Товарищи офицеры, лейтенант Беляков Юрий Владимирович! Представляюсь по случаю принятия командования третьим взводом третьей мотострелковой роты!» Чокнулись, выпили. В кружке оказался виноградный самогон, кислый и некрепкий. Наши его называли «кишмишовкой», а сами афганцы «шаропом». А в целлофане он оказался потому, что нет в Афганистане пустых бутылок, напитки в бутылках — это роскошь, недоступная простому народу.

Плов из крупного, отборного белоснежного индийского риса с кусками баранины и курдючного сала показался восхитительным, дыня сочная и сладкая с тоненькой шкуркой и в довершение — крупный виноград без косточек! Жизнь казалась прекрасной!

«Хорошо живете», — подметил Юра. «Не торопись с выводами»,- ответил Виктор. Дошли до третьего тоста, встали, молча выпили за погибших. «Не хочется об этом говорить, но ты должен знать. До тебя в этом взводе погибли два офицера. А это плохая примета!» — сказал Виктор. «Ничего, я везучий». — «Да уж убедились. Так быстро и без приключений до нас ещё в одиночку никто не добирался!», — рассмеялась компания.

Тут вошел связист, и, обращаясь к Кондрашову, доложил:- «Товарищ старший лейтенант, полк на связи».

Из беседы офицеров и афганцев Беляков отметил, что у них давние и дружеские отношения. Хамид рассказывал о последних новостях в уезде, как себя ведут местные душманы и какие у них планы. У него была хорошо организованная сеть информаторов почти во всех кишлаках.

Вернулся Виктор. «Ну, кадет, поднял ты на уши весь полк! Только прибыл из Союза и сразу пропал. Я сказал, что ты уже на месте. Но командир злой, как чёрт, приказал отправить тебя при первой же возможности в полк на экзекуцию. И самое главное: завтра через нас пойдет колонна на Кундуз. Приказано блокировать «двенадцать улиц» и не допустить нападения на колонну».

Есть такое место в Южном Баглане — «двенадцать улиц», где к основной дороге перпендикулярно примыкают улицы, ведущие на окраины кишлака. Любимое место устройств засад душманами — сады, развалины и удобные тропы для отхода. Здесь легче всего ударить и быстро отойти целыми.

Вечером Виктор собрал роту и поставил задачу на следующий день. Третий взвод выдвигается первым с задачей блокировать первые три улицы.

ПЕРВОЕ «ДЕЛО»

С утра офицеры пошли во взводы, Юрий немного замешкался в комнате, и когда он уже собрался на выход, зазвонил телефон. Это была линия связи с находившимся неподалеку постом ХАД. Голос Хамида проговорил- «Юра, мои люди на рассвете видели чужих в районе 2-3 улиц. Будьте осторожны, могли поставить мины. И не забывай- ты третий!», то ли пошутил, то ли серьезно добавил Хамид. «Тьфу ты, лучше бы ничего вчера не говорили», подумал Юра, но его мысли уже крутились вокруг мин и стало казаться, что он зря иногда дремал в училище на занятиях по инженерно-саперной подготовке. По ходу выдвижения сообщил своему механику-водителю по внутренней связи о новости. Тот ответил: «Я, кажется, знаю, где могли сунуть». Он эту дорогу знал, как свои пять пальцев.

Под стрекотание двигателя БМП Юрий рассматривал и запоминал новую для него местность. Прошли первый перекресток и оставили там на блокирование одну машину взвода, а уже у второго перекрестка он увидел, что асфальтовое покрытие дороги прерывается метров на пять глубокой выбоиной. «Вот тут, скорее всего и поставили», подумал взводный. И как бы в подтверждение его мысли по внутренней связи прозвучали слова механика-водителя: «Вот это место!»

Аккуратно развернули машину на краю выбоины стволом к улице, закрыв своим бортом проезд по опасному участку. Пехота спешилась и рассредоточилась вдоль дороги, занимая оборону. Там где мины, там, скорее всего и будет засада. Но со стороны «зеленки» тишина, движения тоже никакого. Даже если «духи» здесь, они себя не обнаружат. Их цель не охранение, их цель — колонна! Остальные БМП стали обходить стоящую поперек дороги машину. Шедший в замыкании Кондрашов притормозил:

— «Кадет», зачем враскоряку встал?»

— Хамид сказал, что здесь может быть мина.

— Понял. Сам не ковыряй, пришлю сапера.

Через некоторое время показалась колонна. Машины одна за другой объезжали БМП. Бойцы напряженно всматривались в зелёную зону, но движения не было. Затем прибыли саперы и обнаружили противотанковую мину, которая была установлена на нескольких слоях тротиловых шашек. Такой фугас остановил бы колонну наверняка!

Юра в первый раз увидел такую удивительную мину. По сравнению с советскими «блинами» в металлических зелёных корпусах эта была какой-то даже симпатичной. В ярко-желтом пластмассовом корпусе с удобными для переноски ручками она выглядела на общем фоне даже как-то по-праздничному. В ней совсем не чувствовалось опасности. Эх, не знал тогда лейтенант Беляков, какую фатальную роль сыграет в его судьбе мина!

К обеду прибыли в расположение. Их уже ждал Хамид, сидя под навесом и попивая со старшиной зелёный чай. Он принес новости. В уезде появилась чужая банда численностью до пятидесяти душманов. Вероятно, завтра будут переправляться через реку Баглан. Присылали гонцов в соседний кишлак, интересовались бродами и попросили проводника.

Офицеры уселись за картой. Хамид ткнул пальцем в мост, находящийся в восьми километрах от роты.

— «Виктор-ака, этот мост разрушен, ты знаешь, но в сотне метров вниз река расширяется, вот там и есть брод. Наши люди переправляются здесь. Проводник их выведет по тропе вдоль реки на это место. Если будешь атаковать, предупреди, пожалуйста, своих, проводник совсем пацан. Его отец не мог отказать душманам, сам понимаешь! Он будет без оружия.

Поблагодарив Хамида, Кондрашев вышел на связь с полком и доложил разведданные. Начальник штаба полка не стал дергать разведроту — далеко, не успеют организовать за оставшиеся сутки переброску. Но и упускать такого шанса тоже не хотел. Поэтому предложил Кондрашову продумать засаду своими силами и доложить ему свое решение.

Юрий присутствовал при разговоре с «Финалом», и сразу по окончанию связи попросил Кондрашова: «Витя, разреши моему взводу!»

— «Вот не терпится, тебе кадет, может, и не пойдем еще вовсе! Пошли думать».

Про себя он уже решил, что в засаду пойдет третий взвод — сержанты отслужили уже больше года, им невпервой. Командир только четыре дня в Афганистане. Ничего, когда-то все равно надо начинать, да и видно сразу, что парень инициативный и смелый, раз на свой страх и риск прибыл в роту, не дожидаясь команды и попутного транспорта. Вот и сегодня нормально сработал, без суеты.

Второй взвод будет на подхвате, с началом боя на технике подскочит к мосту и поможет в случае чего. Минометный взвод подтянем поближе к мосту, подальше от тропы так, чтобы мог поддержать третий взвод огнем.

Обдумав и обсудив все возможные варианты событий с офицерами, Кондратов связался с полком и доложил свое решение начальнику штаба полка. Тот утвердил план и посоветовал еще раз связаться с Хамидом и уточнить разведданные. Если окажется, что численность банды увеличилась, то своими бойцами не рисковать и отменять засаду.

С заходом солнца третий взвод в количестве 25 человек начал выдвижение в район засады. По расчётам, банда могла оказаться в районе моста около трёх часов ночи.

Во время выдвижения самое главное — не попасться на глаза местным жителям. В Афганистане иногда кажется, что новости летят быстрее пули! Если заметят взвод, то успеха не будет.

К рубежу вышли вовремя и, кажется, никем не замеченными. Беляков расположил первое отделение под командованием замкомвзвода Кандарашвили за так кстати оказавшимися бетонными блоками недалеко от моста. Второе отделение засело ниже моста, а третье затаилось напротив переправы. Первым увидит противника Кандарашвили. Он должен будет дождаться прохода главных сил и открыть огонь по хвосту колонны. Голова колонны, по расчету, будет у переправы или уже начнет переправу. Со склонов горки, на которой засел взвод, тропа была как на ладони. Первый выстрел замкомвзвода — это и будет команда на открытие огня всему взводу.

Ночью в горах разговор слышно далеко, поэтому еще в роте отработали условные сигналы по связи на радиостанции Р-108 между отделениями. Один щелчок по микрофону значил — «Всем ВНИМАНИЕ!», два щелчка — «Пропускаю!», три щелчка- «Уходим!». Щелчки для надёжности дублируются с интервалом в 4-5 секунд.

Афганистан

ПЕРВЫЙ БОЙ

Время шло, начало холодать. Река неспешно несла свои воды, отражая лунный диск на поверхности. Тишина иногда прерывалась всплесками рыбы или волны у берега. Юрию, глядя на застывшие фигуры бойцов, стало казаться, что они уснули. Ему хотелось оказаться одновременно во всех отделениях, чтобы видеть каждого бойца и обстановку своими глазами.

Ещё вчера после обеда Кондрашов приказал третьему взводу спать пять часов. Ему показалось странным, что бойцы заснули почти сразу. Он уснуть не смог, покрутился, покрутился, вспомнил про сигнальные ракеты. Проверил еще раз — на месте. Может снарядить гранаты сразу? Покрутил в руках гранаты, запалы. Снарядил. Опять лег, сон не шел. Все думалось про будущий бой. Так и не сомкнул глаз до выхода.

Но усталость перехода и напряжение нервов за последние сутки начали брать своё. Подсознание по-человечески не хотело боя. Он понял, что придется кого-то убивать. То есть он понимал, что он на войне, но именно сегодня, в такую спокойную и мирную ночь… Внутри, кажется, все перегорело и захотелось спать, надоело пялиться на тропинку, ведущую к первому отделению, и луна уже ушла с зеркала воды. Скоро рассвет. Как не крутись на камнях, а бока мерзнут.

От этих мыслей его отвлек резкий звук — стук автомата о камень. Кто-то из бойцов неудачно переложил оружие. Командир мотострелкового взвода л-т Беляков сразу взял верх над человеком по имени Юрий! … Ага, значит, не спят, слава Богу! Но надо будет вычислить, кто это нас демаскирует и сделать внушение, после прибытия в роту.

«ТУК..!» ударило неожиданно в ухо. Юрий встрепенулся, дремы как не бывало, через пять секунд снова удар в наушнике и одновременно на тропе показались три фигуры. Затем два щелчка (пропускаю). Значит разведдозор. Вторая фигура была заметно ниже остальных и без оружия. Значит не случайные «прохожие», подумал Юра. С ними тот самый проводник, которого Хамид просил пожалеть. Фигуры уже поравнялись со вторым отделением, когда в наушниках неожиданно раздались опять два щелчка! «Что за черт? Кого он там опять пропускает? Неужели их больше пятидесяти?»

Мысли метались в голове, не находя ответа на вопрос — почему два щелчка? На тропе показался ответ — в колонну по одному, на дистанции 7-10 метров бесшумно шли еще пять человек! Оружие не на плече, как у первых троих, а в руках — на изготовку к стрельбе. У Юрия стало стучать сердце так, что казалось его слышно всем вокруг. Второй «дух» повернул голову в сторону укрытия Юрия и скользнул взглядом по склону… Какое-то мгновение показалось, что он смотрит на Юру в упор. Пронесло, не заметил. Теперь стало ясно, что эти хитрецы организовали как бы два дозора. Расчёт правильный: если на пути противник, то у кого-нибудь в засаде точно не выдержат нервы, и он обнаружит себя.

Прошли. Через три минуты в наушниках один щелчок (Внимание).

Наконец-то всё стало на свои места. Тропа как бы ожила. В лунном свете казалось, что это движется огромная змея. Через два-три человека в колонне находились навьюченные животные: кони и ишаки. Странно, но стука копыт на каменистой почве слышно не было. Кони иногда фыркали, животных не заставишь по команде замолчать, только это и придавало реальности беззвучной колонне.

Душманов становилось все больше и больше…

У Кандерашвили с нервами оказалось все в порядке! Он насчитал 46 человек вместе с проводником, и как только последние сравнялись с позицией его отделения — открыл огонь. Тут же со всего склона стали бить короткими очередями автоматы и пулемёты. В сторону тропы полетели гранаты, Стали раздаваться вопли раненых и какие-то команды душманских командиров! Но панику в рядах противника усилили раненые и испуганные животные, сбивающие с ног людей. Кто-то бросился к реке, кто-то упал на землю, пытаясь отстреливаться.

Юра, находя очередную цель, все время думал: «Лишь бы пацана не завалили! Только б не убили в этой кутерьме, а то перед Хамидом стыдно будет». О том, что его самого могут убить, даже не было мысли. Перезаряжая третий магазин, он понял, что бой стихает. Бойцы добивали одиночными выстрелами еще шевелящихся и корчащихся раненых. Юру поразил один ишак, который находился как раз в его секторе обстрела. Он во время всей этой кутерьмы не дергался, не паниковал, а стоял как вкопанный и только мотал головой вверх-вниз. И остался цел и невредим!!!

Когда бойцы спустились вниз собирать трофеи, он спокойно дал себя развьючить. И только его огромные глаза и удивленные глаза как бы по-человечески спрашивали — «Что же вы делаете? ЛЮДИ!»

Среди трупов паренька Хамида не нашли. Насчитали 28 трупов. Кто оказался попроворней- ушёл по реке. Трофеями были 10 мин и 47 единиц стрелкового оружия.

Иван Шкиря

На фото:
Суворовцы;
Иван Шкиря;
Суворовцы на Параде Победы 24 июня 1945 года;
Встреча суворовцев Киевского Суворовского военного училища с А.П.Маресьевым, военным летчиком Великой Отечественной, Героем Советского Союза;
Советские кадеты — воспитанники Суворовского училища;
Мотострелковая часть на марше в Афганистане;
Афганистан

Читайте также: